Осваивая целину. Воспоминания учителя Р.И. Аршиной.

Вспоминает учительница Раиса Николаевна Аршина.

«Мы – молодые специалисты: я учитель начальных классов, Геннадий – инженер-механик на другой день после нашей свадьбы поехали на целину. Рано утром поезд остановился на станции Кокчетав, и дальше в степь 250 километров нас повезли на тракторе. Огромное небо, бескрайняя степь, жгуче жаркий воздух и сильная тряска в течение почти суток. Мне так захотелось в прохладную воду нашей горной Юрюзани… По приметам, известным только трактористу, уже в полной темноте мы остановились где-то в степи.

— Всё, приехали. Вы на месте. Устраивайтесь на ночлег, — сказав это, он лихо развернул трактор и уехал куда-то в ночную степь.

У Геннадия в руках  чемодан, у меня был узел с приданым: одеяло на землю. Легли на одну подушку и, усталые от такой дороги, мы сразу уснули  как убитые. Рано утром, ещё и солнца-то нет, я вскочила и всё вспомнила: я замужем, и мы с мужем на целине.

На востоке каёмку неба осветила полоса рассвета. Смотрю,  вокруг  лобастые бугры и человеческие головы из них торчат. Что это? Суслики-гиганты? Это из своих землянок действительно высунули головы первые целинники, те, кто приехал раньше и успел выкопать себе «жильё». По восходу солнца  они пытались определить, насколько жарким будет сегодняшний августовский день. Подальше от землянок – уже пожухлая непролазь какого-то бурьяна, вдали – облысевшие от солнца бугры, а кругом – море ковыля. Эта белобрысо-дымчатая неприхотливая трава при малейшем дуновении ветра качала своими лёгкими верхушками-метёлками… Действительно целина! И стоящие поодаль трактора не говорят о присутствии человека, а, скорей, наоборот, смотрятся нелепо.

Среди целинников были одни мужчины и только одна женщина механизатор с ребёнком. Где-то через неделю привезли сборные щитовые дома и так же быстро их собрали. Посёлок назвали Алгабасская МТС.

Геннадий, назначенный главным механиком, уезжал в четыре часа утра и приезжал за полночь. Уезжал с «летучкой», можно сказать, передвижной столовой. Он должен был объехать 17 бригад, самая ближняя находилась в 70 километрах, а до самой дальней – 150. Где-то в ауле готовили для целинников еду  и её развозили по бригадам. Можно было купить суп, бишбармак, лепёшки.

Недалеко от Алгабасского посёлка протекала река Ишим. На другом берегу селение Пески, ссыльное место.  Сказала мужу, что 1 сентября тоже хочу приступить к работе в школе.

— Не выдумывай, — ответил он, — ты как попадёшь на другой берег?  Здесь моста нет. Где-то есть перекат, там помельче и на грузовиках переезжают, но вброд не ходят.  Пошла искать это место. Километрах в семи  от посёлка действительно изредка грузовики переезжали на другую сторону, где видны были мазанки, бегающие ребятишки, значит, есть и школа.

Плавать умела. Сняв платье, подняла его над головой и смело вступила в воду…

Когда мокрая, озябшая появилась в кабинете директора местной семилетки, его изумлению не было предела:

— Ты кто такая? Что надо? Почему мокрая?…

— Я с другого берега Ишима. Учитель начальных классов. Хочу работать. Возьмите, пожалуйста, в школу.

— У меня 4-й класс без учителя. Но как же ты будешь добираться?

— А, как-нибудь буду…

— Свой первый в жизни урок в 4 классе запомнила на всю жизнь. Из 20 ребятишек только одна девочка — украинка понимала по-русски и где-то месяца два «работала» переводчиком.

— Здравствуйте. Садитесь.

Стоят, смотрят, не понимают. Рукой пришлось показывать на стул, «садитесь мол». В 4 классе были ученики почти её ровесники. Девочки босые, все в длинных платьях, кто в чалме, кто в платке с десятками косичек на голове. Никакой школьной формы не было.

Зима 1954-1955 годов была страшно суровой и очень снежной. Тропка, по которой ходили в школу, покрывалась ледяной коркой, её задувало снегом. Все шли вместе и гуськом: впереди – я, в то время  беременная,  за мной  ребятишки. К осени в посёлок приехали ещё несколько семей с детьми. Один раз  заблудились: перейдя на другой берег не увидели тропки и пошли в другую сторону от посёлка. Замёрзли. Все вместе стали плакать. Первоклассника пришлось взять на руки и нести. Совсем он из сил выбился. Только остановятся – глаза сами закрываются. И вдруг между порывами ветра кто-то услышал звук рельса-рынды.

В посёлке уже началась паника. Ни учительницы, ни учеников нет. Сбегали в школу, там сказали, что все давно ушли. Родители разделились на группы и, взявшись за руки, ломая ледяную корку, под сильнейшими порывами ветра пошли искать. Рында гудела беспрерывно.

Наконец  решила повернуть назад, «видимо, действительно не в ту сторону пошли». Сколько времени прошло, никто не знал, все еле двигались. И вдруг навстречу люди! Спасены!

После этого случая пошла к директору совхоза и подняла вопрос о строительстве школы в своём посёлке. Учеников было уже шестеро.

Летом завезли два щитовых дома и собрали из них «школу». Из Песков директор дал две трёхместные (были и такие!) парты, вместо классной доски – кусок фанеры, вместо мела – уголёк. В то время мужчины при бритье пользовались помазками.  С помощью двух помазков, взятых у мужа, выкрасила в школе все стены,  готовясь к занятиям в своей школе. А тут в августе —  роды. Ни одного дня не была  в декретном отпуске, а родившегося сына доверила няне-китаянке, которая носила Славика на переменах к маме в школу для кормления.

Весной Ишим разлился на другой берег не попасть, а уроки то вести надо. Программа.  Сижу на одном берегу, а ученики на другом. Так и вела занятия. От крика голос сорвала, хоть и кричала в рупор от трактора…

А в новой школе? Идёт урок, и вдруг треск, шум и плач детей. В полу яма и дети провалились! При сборке вместо балок на обрешётку доски положили . Она нагрузки и не выдержала.

Акации с детьми сажала и под одну из них закопали бутылку с запиской – послание будущим ученикам. Горлышко свечкой наглухо закрыли. Сложно налаживался и быт в первый год пребывания на целине. С женщиной механизатором натаскали с речки камней. Брали все подряд, без разбору: и плоские, и круглые, и острые и продолговатые. Сложили что-то похожее на печку. С мужем поехали в райцентр за посудой. В магазине пусто, все кастрюли раскупили приехавшие раньше.  Купила эмалированное ведро и детский горшок, в котором и стала варить еду.

Шесть с половиной лет  отработали мы на целине. Оба награждены медалями «За освоение целины».

Конечно, был и негатив  на целине.  Сотни грузовиков,  везли в посёлок тонны зерна и ссыпали его в огромные кучи под открытым небом! Элеватор не построили. Дорог нет. Зерно сопрело, стало гнить, и его бульдозером сгребли в  балку,  утрамбовали.  Вспоминаются  отряды целинников  которые приезжали, осматривались, получали подъёмные и разбегались. Было и такое.

И всё же воспоминания о комсомольской молодости с её романтикой и трудностями оставили светлый след в душах моего поколения».

This entry was posted in Работа комсомола на селе. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *