Куракин Евгений Фёдорович. Беседы о комсомоле

Евгений Фёдорович Куракин очень хотел дожить до 100-летия комсомола. В беседах с друзьями своей молодости он не раз с большой теплотой вспоминал  комсомольскую юность,   фронт, послевоенный подъём энтузиазма молодёжи, комсомольские ударные стройки, целину, свой райком. Одну из таких бесед записал на магнитофон его друг, ветеран войны Леонид Устинович Чернышёв, с которым они часто и подолгу  рассказывали друг другу о том, что особенно волновало.  Я знал, что она существует. А в день, когда область прощалась с Евгением Фёдоровичем,   нашёл в своем архиве книгу Евгения Куракина «Беседы в заповедном краю» и опубликованную на её страницах запись той беседы. Было это в 1998 году, но мне показалось, что она удивительным образом ложится на страницы задуманных нами воспоминаний ветеранов о роли комсомола в судьбе поколений. Воспроизвожу её полностью, на языке оригинала и без каких-либо купюр.

Леонтий Рабчёнок.

«Сейчас много разных былей и небылей распространяется о комсомоле. Более всего пытаются как-то принизить и даже опорочить эту великолепную организацию молодежи. Между тем, говоря о комсомоле, надо прежде всего сказать о той великой школе воспитания, которую прошли все, кто активно участвовал в молодежных делах. Те черты подхода к людям, которые приобрели комсомольцы — принципиальность, деловитость, организаторские навыки, высокие моральные устои —  на любой работе были несгибаемым стержнем, скрепившим навсегда характер человека. Все это набиралось не сразу. Не так ли?

В связи с восьмидесятой годовщиной ВЛКСМ невольно вспоминаешь предыдущие круглые даты нашей истории. Я хорошо помню тридцатилетие комсомола в 1948 году после войны. Был я в то время студентом политехнического (тогда механико-машиностроительного института), членом комсомольского бюро факультета. Юбилейные даты в те времена отмечались просто, без лишней помпы и казенщины. Мы, студенты ряда институтов (педагогического, механизации сельского хозяйства), собирались на частной квартире и веселились всю ночь, пели комсомольские песни, конечно и фронтовые, танцевали. Вот так и праздновали — просто и скромно.

После трех курсов я вынужден был пойти работать (мама заболела, а жили мы вдвоем), устроился инженером в областной автомобильный трест по ул. Красной, который располагался напротив института механизации, где я продолжал свою учебу (вот откуда у меня сельскохозяйственное образование). Вскоре меня избрали секретарем первичной комсомольской организации автобазы (она входила в автотрест), членом райкома комсомола Советского района.

Как всегда, старался чем-то заполнить досуг комсомольцев. А управляющий трестом был старый большевик, член партии с 1918 года Сергей Иванович Нагорнов. Я попросил его рассказать ребятам, как он стал коммунистом. Он, к моему удивлению, говорит:

—        Неинтересно же это, Женя.

—        А все-таки!…

—        Да тогда, в восемнадцатом году, меня, деревенского парня, призвали в Красную Армию. Вот как-то прибегает мой земляк и говорит: «Сережка, там в «большаки» записываются. — «Ну и что, мне- то зачем?» — «Большевики за крестьян, обещают вызволить нас из нужды. И главное, землю дают. Землю!». Вот так я и вступил в партию.

Но перед ребятами он выступил очень интересно.

Это я к тому говорю, что нынешние так называемые демократы спят и видят, как продать землю спекулянтам. А она уже давно отдана крестьянам, на заре Советской власти.

Вскоре первого секретаря Советского райкома комсомола Сашу Перемыкина избрали секретарем Челябинского горкома ВЛКСМ, и мне комсомольцы доверили руководить райкомом.

В районе тогда крупнейшие промышленные комсомольские организации были на часовом заводе (секретарь комитета, член бюро РК BЛKCM Павел Буланов), прядильно-ткацкой фабрике, химфармзаводе. Самая крупная организация была в медицинском институте. Инициативными были там ребята и девчата. Секретарь комитета ВЛКСМ, член бюро райкома  Коля Федоров — замечательный парень, любимец всех в районе. Позднее, с последнего курса, он был направлен и закончил военно-медицинскую академию, потом военное летное училище и стал врачом-летчиком — редкая специальность.

Я не случайно начал с того, что говорил о школе, которую проходили в комсомоле юноши и девушки. Высокие моральные устои, принципиальность, непоколебимая вера в идеи ленинской партии — эти качества составляли суть комсомольцев.

Помнится, на Государственной комиссии по распределению выпускников-врачей в институте один парень, когда ему предложили поехать работать по специальности, скажем, в Бреды или Ашу, заявил: «Что вы мне предлагаете между виселицей и расстрелом?» Короче говоря, не хотел ехать из Челябинска, не имея на это никаких оснований. Учтите: все это происходило вскоре после Отечественной войны, когда все дела и поступки воспринимались, как выполнение долга перед Родиной. Ой, что тут началось! Комитет ВЛКСМ собрал общее собрание комсомольцев института, поступок единогласно осудили. Причем все комсомольцы кипели от возмущения. Я был на этом собрании, прямо скажу, этому выпускнику не позавидуешь. Уехал он туда, куда направили, и работал прекрасно. Вот какие были тогда комсомольцы. По-иному мы и не могли думать. Долг перед Родиной — это все.

Поскольку и в тылу война нанесла много разрушений, то для восстановления порушенного проводили комсомольские воскресники. Они были обычным делом. То по очистке от заводской грязи театра оперы и балета, то на строительстве общежития часового завода. Скучать комсомолятам было некогда.

Любили проводить мы районные спортивные эстафеты, вечера отдыха, чаще всего в здании филармонии. Жизнь била тогда ключом.

Я часто вспоминаю наших комсомольских активистов: Надю Аплесину, Сашу Короткову, Лёню Вялова, Женю Котельникова, Зину Папиш, Сашу Рогозину — секретаря райкома ВЛКСМ по школам (ныне Александра Сергеевна Злотник — заместитель председателя городского совета ветеранов войны итруда, одна из самых активных и умелых организаторов ветеранского движения в Челябинске) и т. д. Всех и не перечесть.

Наш райком был своеобразным, несколько необычным хотя бы потому, что обком ВЛКСМ был нашей первичной комсомольской организацией. Первым секретарем обкома был тогда П. И. Колобанов.

Петр Иванович был нас всех постарше, прислали его из Москвы. Человек очень интересный, умный, талантливый, правда, на первый взгляд, очень суровый. Но только на первый взгляд. Мне посчастливилось с ним поближе познакомиться. Райком находился тогда рядом с обкомом комсомола. И я увидел, что за внешней суровостью скрывается добродушная и, увы, легко ранимая душа. Не могу не рассказать об одной интересной истории, связанной с ним. Шутка, юмор, розыгрыш всегда были неотъемлемой частью комсомольских собраний, встреч и других мероприятий. На одном из пленумов обкома выступила секретарь горкома комсомола, девушка, фамилию ее не помню, знаю, что она из горнозаводской зоны, не то из Уфалея, не то из Юрюзани. Вот она и «выдала» на трибуне: «Когда я захожу к Петру Ивановичу, ноги у меня дрожат». Такого гомерического смеха что-то я не помню. Публика, присутствовавшая на пленуме, просто лежала от смеха. С тех пор у актива и пошло: «Ты где был?» — «Да вот ноги дрожат». Все было ясно.

В нашем районе были три «решающие» школы: 1-я школа им. Энгельса, возглавляемая Софией Яковлевной Файвышевской, 10-я школа (директор Анатолий Иванович Александров), 30-я школа (директор Маргарита Ивановна Хворова). В них мы, работники райкома, были особенно частыми и желанными гостями, встречались с ребятами, чаще всего старших классов.

Когда говорю о принципиальных устоях старшего поколения, вспоминаю такой случай. Как-то был в 30-й школе, и директор Маргарита Ивановна с некоторой заминкой говорит:

—        Женя, у нас учится сын Бездомова Григория Андреевича…

—        Ну и что?

Я знал, что Григорий Андреевич, председатель Челябинского облисполкома, всегда по-отечески относился к комсомолу. Наши собрания, пленумы мы часто по его разрешению проводили в здании облисполкома.

Да ничего, — говорит она. Только время от времени мальчика привозят в школу на машине. Так вот, если я побываю у Григория Андреевича и скажу, что это производит не лучшее воспитательное влияние на остальных школьников, удобно ли это будет?

Я заверил её, что будет воспринято как надо.

Побывала Маргарита Ивановна у председателя облисполкома. Он изумился тому, что она ему сказала. Больше сына в школу никогда не подвозили.

Нет возможности рассказать все, что делали тогда в райкоме комсомола. Скажу только об одном. Жизнь у нас в полном смысле кипела, двери, можно сказать, не закрывались, ребята шли в райком посоветоваться и излить свое горе, радость, высказать какую-то очередную головокружительную идею. Мы, комсомольские активисты, беседовали, учили и учились сами, как правило, в заочных и вечерних школах и вузах.

Вспоминая все это яркое, неповторимое время, полное забот обо всех и только в последнюю очередь о себе, хотелось бы, чтобы и сегодня эта кипучая жизнь стала бы знаменем нынешней молодежи.

Когда Евгений Федорович сделал паузу, я

успел вставить четыре стихотворные строки:

Уходят годы в глубь веков,

Но выводы людские схожи —

Где нет хороших стариков,

Там нет хорошей молодежи.

—        Сам придумал? — спросил он.

—        Сам.

—        Молодец. Только крепкие корни позволяют дереву уверенно расти и не страшиться бурь».

This entry was posted in В созвездии лучших. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *