Иван Сорокин и его простая история

Иван Георгиевич Сорокин  буквально несколько дней не дожил до 70-летия ВЛКСМ, организации, которой он обязан тем, что выжил в суровые двадцатые годы.  Он хорошо помнил то время, которое принято называть «царским», когда в доме берегли и считали каждый кусок хлеба.  Подростком стал свидетелем гражданской войны и  на собственном примере  почувствовал трагедию и триумф своего поколения. На его глазах белые избили отца, да так, что он,  не оправившись от побоев, умер на глазах своих детей. Через две недели не стало и  матери. Так для осиротевших Сорокиных начинался 1918 год. Родственники,  разделив детей, определили их по разным семьям,  в основном среди знакомых.

Он был старшим в семье, и  работать ему выпало по найму. Пошел в хутора наниматься к крестьянам на любую работу. Но, где бы ни оказался, доброго отношения к своей сиротской доле не увидел – избивали за самую незначительную провинность. Уходил от одних к другим, но порядочных хозяев так и не встретил.

В 1919 году в городе восстановилась советская власть.  И сразу стала меняться жизнь у беспризорных детей и подростков. Появились детские дома, дома для юношества, интернаты.  Сорокина определили в дом для юношества. Тогда только и началась  новая жизнь. Правда, назвать ее счастливой было еще рано. В городе свирепствовала эпидемия тифа, наступил голод. Дети от недоедания умирали в первую очередь. Иван схоронил не только нескольких своих товарищей, но и двух  младших братьев.

Выжил, как впоследствии отвечал сам,  только  «трудом» и с помощью комсомольцев. Недалеко от дома для юношества были столярные мастерские, руководил которыми финн Тимкиле, краснодеревщик  по специальности.  Он не только учил детей труднопонимаемой теории, но и давал им возможность делать  табуретки, скамейки и другие, нужные в хозяйстве вещи и обменивать их на продукты питания, что  как- то поддерживало растущий организм.

И вот в жизнь юношей,  словно вихрь, ворвалась весть: в их доме для юношества создаётся ячейка  комсомола. «Вступить  пожелали все, – вспоминает Иван Георгиевич, – пришлось создавать не одну, а целых две ячейки». Секретарем избрали шестнадцатилетнего Рудольфа. А в общих комсомольских делах появились настоящие друзья, свои лидеры и активисты: Миша Зайцев, Нина Жарова, Нина Гаврилова, Василий Ляпин, Николай Чубов и другие. В 1924 году дом для юношества был закрыт. Всем его воспитанникам исполнилось по 17 лет, и им намекнули, что надо  идти работать и определяться в самостоятельной жизни. А где работать, как жить? И комсомольцы решили ехать в округ. Тогда Верхнеуральск входил в состав Троицкого округа, руководил которым Петр Дмитриевич Каширин, один из тех легендарных братьев, чьим именем теперь называется оживлённая улица в спальном районе Челябинска.

«Так мы, пятнадцать парней, приехали в Троицк и напросились на прием к председателю окружного исполкома Каширину, – вспоминает Сорокин. – Он нас принял, выслушал и тут же распорядился собрать членов исполкома. Исполком принял решение: отложить на месяц  расформирование дома для юношества в Верхнеуральске. А за это время организовать учебу по остро «нуждающимся» специальностям. И такие курсы для комсомольцев были организованы». Пошел учиться в сапожники. В те годы не хватало обуви. Ждать новую – неоткуда. Оставался один выход – ремонтировать то, что было. Тогда в городе были открыты 12 мастерских по ремонту обуви. В одну из них и ходил на учебу Сорокин. А когда овладел специальностью  пришел на биржу труда, получил работу и прожиточный минимум до первой получки.

«Как сейчас помню, – рассказывал Иван Георгиевич, – дали 6 рублей 50 копеек. Надо на хлеба вставать, а меня ни кто не берет».

«На хлеба вставать» – это значит определиться к кому-нибудь на квартиру с общим питанием с хозяевами. Что хозяева едят, то и ты. Самое малое хозяева за месяц просят 8 рублей, не меньше. А где их взять? Опять выручили друзья-комсомольцы. Поэтому и не бросил комсомол Иван, даже когда было очень трудно совмещать основную работу с общественными обязанностями. Записался в художественную самодеятельность. Ставили спектакли, скудные сборы, от которых, шли в пользу обездоленных и голодающих. Какие спектакли? «Бежин луг», например.

Один из спектаклей пришлось прервать в самом разгаре событий. Сорокин в нем играл белогвардейского офицера. А остановили  потому, что пришла горькая весть о смерти В.И.Ленина. Все плакали, в том числе и загримированный Сорокин. Потом  ребята будут вспоминать: «А ты, молодец Сорокин, заставил плакать даже белогвардейского офицера».  Скорбел вместе со всей страной. На братской могиле, что на площади Свободы, состоялся траурный митинг, были произведены 25 залпов из винтовок и двух, откуда-то взявшихся пушек.

Иван Георгиевич прожил очень скромную жизнь.  Журналисты долго его не замечали. В моём личном  архиве чудом сохранились записи с его отрывочными воспоминаниями, которые сегодня, как драгоценные камни украшающие труд ювелира, дополняют историю  Верхнеуральского комсомола. Ничего необычного, самая простая история, каких много. Не все из 200 миллионов воспитанных комсомолом стали генералами, космонавтами, директорами заводов и фабрик, учёными. Кто-то должен выращивать хлеб, ремонтировать обувь, воспитывать детей. Он  делал всё добросовестно. Разве этого мало?

 

Рашид Мухаметзянов, Верхнеуральск.

This entry was posted in Комсомол в моей судьбе. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *