Сиреневый туман. Размышления о комсомоле Николая Михайлова

Меня попросили написать о комсомоле. Признаюсь сразу: у меня сложное отношение к ВЛКСМ. И песня, которую в дружеских застольях любят запевать мои ровесники из бывших аппаратчиков: «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым», — не моя песня. Сейчас объясню  почему. О великих свершениях комсомола написан Монблан книг и статей. И они действительно великие, эти свершения. Целина, северные стройки, БАМ, студенческие стройотряды – это только то, что случилось «на моем веку». И это всё, разумеется, комсомол. Великая организация, придуманная вождями великой тоталитарной страны. Другой юношеской организации у нас не было и быть не могло. Поэтому я хорошо понимаю тех, кто гордится своим членством в ВЛКСМ. Это их юность, прожитая ярко, полезно, интересно, а кем-то – даже героически. Да, и благодаря комсомолу тоже.

Всё так. Но я не могу отрешиться от того, что по прошествии какого-то времени (не сразу!) в комсомол проникла та же всеобъемлющая ложь, которая в конечном счете похоронила КПСС, а вместе с ней и ВЛКСМ. Ложным со временем стал уже сам посыл: «Комсомол – передовой отряд молодежи». Ещё в школе я недоумевал: какой же он передовой, если в него принимают поголовно всех, кому исполнилось 14 лет? Это же враньё! Да я принципиально не буду в него вступать! Но эта принципиальность продержалась только до 10 класса. «Ты почему в комсомол не вступаешь? – сказали мне. – Ведь тебя же в институт не примут». И ведь не приняли бы! Конечно же, я в него вступил, и, наверное, это был первый урок конформизма, преподанный комсомолом 16-летнему мальчишке.

Будь, как все, – пожалуй, эта была главная неписаная заповедь Союза молодежи, который назвали ленинским. И нареченных стилягами моих друзей вылавливали на вечернем проспекте и волокли воспитывать в райком

комсомола за то, что наши брюки были не той ширины. «В то время, как вся советская молодежь…, вы позволяете себе…»

А много позже я был свидетелем того, как в обкоме комсомола готовили для молодого сталевара речь на очередном съезде ВЛКСМ. По спущенной сверху разнарядке от челябинских комсомольцев на съезде должен был выступать, разумеется, сталевар, от ставропольских – комбайнер, а от ивановских комсомолок, понятно, ткачиха. Сочиненная комсомольскими аппаратчиками речь молодого парня с ЧМЗ была ни о чем – трескучий рапорт о трудовых достижениях: бла-бла-бла. Но сочинители на полном серьезе обсуждали: после каких бла-бла и сколько раз должны раздаваться в зале «дружные и продолжительные» аплодисменты. И на том же съезде (многие еще помнят) комсомольский вождь, которому шел шестой десяток лет, благодарил «дорогого Леонида Ильича Брежнева за отеческую заботу» и от имени советской молодежи клялся в «сыновней любви» к партии, а зал по отрепетированной отмашке скандировал: «Ленин, партия, кАм-сА-мол». А несколько лет спустя (и это тоже случилось на моем веку) сидевшие в зале комсомольские секретари стали губернаторами, мэрами, главами администраций, кто-то угодил даже в олигархи. И в этом, надо признать, тоже заслуга комсомола, который зарядил их энергией, деловой активностью и научил необходимому карьерному цинизму.

Так что же, слышу я вопрос, ничего светлого у тебя от комсомола не осталось? Осталось. Я написал об этом в своей книге воспоминаний «Бренные пожитки». Сейчас расскажу.

Шел 1954 год. После окончания седьмого класса всех, кто окончил семилетку и хотел учиться дальше (обязательным образованием тогда было семилетнее), перевели в новую, только что построенную школу-десятилетку № 98 (она и сейчас стоит в моем Челябинске на улице Елькина). Несмотря на то, что многие после семи классов ушли в техникумы и профессионально-технические училища, желающих получить среднее образования оказалось предостаточно. В новой школе было шесть (!) восьмых классов и столько же

девятых – результат высокой рождаемости в 1939-1940 годах. Демографический взрыв тех лет легко объясним. Остались позади «голодоморы» 30-х, раскулачивание, безработица, пошли на спад массовые репрессии, худо-бедно, но улучшилось снабжение… Словом, жить, по крылатому заявлению Сталина, в какой-то мере действительно «стало лучше, стало веселей». Но наверняка сыграл свою роль и закон о запрещении абортов, принятый в 1936 году. Так или иначе, результатом стал всплеск рождаемости.

Новую школу «укомплектовали молодыми педагогическими кадрами», среди которых был парень, только что закончивший истфак пединститута. Звали его Константин Иванович Варламов. Но это – в глаза. За глаза же – просто: Костя Варламов (именно так – с именем и фамилией).

Когда-то моя мама, которая всю жизнь общалась с учителями, сказала мне, какие бывают учителя. «Они бывают, – говорила мама, – плохими, посредственными, хорошими, а некоторые — Учителями Божьей милостью».

Так вот, Костя Варламов был Учителем Божьей милостью. И не потому, что он как-то особенно хорошо преподавал историю. Преподавал он её, как я понимаю сейчас, довольно поверхностно, хотя очень эмоционально – глаза горели, указкой размахивал, как шпагой. Впрочем, для школяров, возможно, так и надо: его уроки любили. Но не в этом крылась его главная учительская сила, а в замечательных качествах юношеского лидера, в потрясающем умении быть своим у старшеклассников. Вот кто был настоящий комсомольский вожак! А ведь наше военное поколение, поверьте, не было ни слишком сентиментальным, ни слишком доверчивым. Но в Костю Варламова влюбились все. Сразу и поголовно. Мне трудно объяснить, почему – я и сам этого до конца не понимаю. Вроде бы ничего он для этого не делал. Просто он был искренен, открыт, молод, энергичен и, не опускаясь до панибратства, видел в нас друзей – ему было интересно с нами, а нам – с ним.

Он тут же создал из парней-старшеклассников отряд, который патрулировал вечерние улицы и пресекал хулиганство на танцах в

подшефном клубе радиозавода. Борьбой со шпаной при этом руководил созданный им «штаб» старшеклассников, который разрабатывал «боевые операции», планировал «засады» и даже «провокации», чтобы вызвать шпану на драку.

Ещё Костя Варламов объявил школу некурящей (школу, в которой было 12 старших классов!), и произошло чудо: старшеклассники, многие из которых до этого вовсю дымили, бросили курить и стали гонять из туалета за курево учеников младших классов.

Он водил нас в походы, где у костра учил туристическим песням.

Но этого ему показалось мало, и он создал свой школьный хор. И вдруг оказалось, что в этот хор не нужно никого загонять, все шли туда с такой же охотой, как следующие за нами поколения бежали на дискотеки.

Вообще, школьная художественная самодеятельность тех времён – это «отдельная песня». У меня такое впечатление, что все годы учёбы мы после уроков только и делали, что постоянно готовились к каким-то смотрам – школьным, районным, городским… «Набор» конкурсных номеров повторялся из года в год. Кто-то читал «Стихи о советском паспорте» Маяковского. Кто-то исполнял на пианино непременный «Полонез» Огинского (сейчас его не услышишь даже по телевизору). Популярной была декламация под музыку – один пиликал на скрипке, а другой под это пиликанье читал из фадеевской «Молодой гвардии» монолог Олега Кошевого о маме: «Мама, мама, я помню руки твои…» Ну и, разумеется, – обязательный хор, куда загоняли всех вне зависимости от вокальных способностей. Это была тяжкая повинность.

Но иное дело – хор Кости Варламова. В него шли потому, что пелись там не бодрые официозные сочинения типа «Эх, хорошо в стране советской жить» или «Комсомольцы, беспокойные сердца, всё доводят до конца», а неизвестно кем созданные и по радио не исполняемые песни – студенческие, туристские, солдатские.

Сиреневый туман над нами проплывает,

Над тамбуром горит полночная звезда.

Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,

Что с девушкою я прощаюсь навсегда…

Эту песню потом вдруг запели в начале 90-х годов. Но мало кто из поющих знал, что она пришла к ним из далёких 50-х.

Или такая, например, песня, которой нас тоже научил Костя Варламов.

Мы из дома писем ждем крылатых, Вспоминая девушек знакомых. Это ничего, что мы, солдаты, Далеко ушли от дома…

С этой песней мои друзья после уходили в армию и гордились, что стали солдатами.

Потом Костю Варламова взяли в райком комсомола. Наверное, это было правильно, потому что он был настоящий комсомольский вождь. Но мы были в горе. Сочинили песню и спели ему на прощальном вечере. Я не помню всю – только несколько строк (пелась на мотив «Сиреневого тумана»):

Уходишь ты от нас, пришла пора прощаться,

И вот мы все стоим с поникшей головой.

Как жалко нам с таким товарищем расстаться,

С такою энергичной, светлою душой.

Заканчивалась песня словами: «Недаром нас народ «варламовцы» зовет». Девочки плакали, и у Кости Варламова были слезы на глазах.

Я часто думаю об этом человеке и… жалею его. Наверное, напрасно жалею. Он прожил довольно долгую и, по советским меркам, очень благополучную жизнь. После райкома комсомола был на партийной работе, закончил Академию общественных наук при ЦК КПСС, защитил кандидатскую и докторскую диссертации, а завершил карьеру в генеральском чине в Академии МВД, где был проректором по научной работе. Не сомневаюсь, что он сделал в своей жизни немало полезного. Челябинск, в частности, обязан Константину Варламову тем, что по его инициативе у входа на Алое поле воздвигнут памятник «Орленок». Но, убеждён: нигде так ярко

не проявился его человеческий талант, нигде в нём так не нуждались, и, наверняка, нигде он сам не получал такой радости от своей работы, как в школе, где был Учителем Божьей милостью и комсомольским вожатым. Уход таких людей из школы (а сколько их ушло и продолжает уходить!) – это беда нашего неправильного общества, в котором профессия учителя до сих пор считается не престижной.

Что же касается комсомола, то он видится мне тем сиреневым туманом, который проплыл над нашей юностью и развеялся, оставив след в памяти. Этот след у каждого разный. Мой уходит к Косте Варламову — в челябинскую школу № 98, что на улице Елькина.

————————————————————————————-

Автор: Михайлов Николай Николаевич, доктор философских наук, лауреат журналистских премий: Союза журналистов СССР, Союза журналистов России, «Золотое перо России».

This entry was posted in В созвездии лучших, Новости. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *