Записки разных лет. О Тяжельникове

Талант

«Тяж», как в скором времени стали называть первого секретаря ЦК ВЛКСМ комсомольские работники, пришел из Челябинска, где работал ректором вуза, а затем секретарем обкома партии по пропаганде. Четкий, педантичный человек, умеющий располагать к себе. Вместе с тем, возраст, в котором он пришел на комсомол, и общественное положение обязывали его к сдержанности в эмоциях и известной закрытости. По крайней мере, я не слышал, чтобы Тяжельников спел когда-либо песню.

Как-то мы оказались вместе в Югославии. Был тихий вечер и гостеприимные хозяева пригласили полюбоваться на Адриатическое море. Тяжельников сел на палубу небольшого изящного катера и, свесив ноги, задумчиво смотрел вдаль. Вдруг он запел негромким, но точным и душевным голосом. «Уральская рябинушка» покорила нас, и мы попросили его продолжить.

Я поразился. Евгений Михайлович почти в течение часа радовал нас своим пением. Пел удивительно проникновенно и ни разу не забыл и не перепутал слова.

Грузинский тост

Тяжельников с супругой, скромной внимательной женщиной, чье лицо покрывали не портившие ее веснушки, прибыл в Сочи. Долг вежливости и служебный этикет обязывали нас встретить шефа и сопроводить в Гагры, где у них намечался отдых. На границе города нас поджидал молодой, крепкий, уверенный в себе грузин — первый секретарь местного горкома партии. Хозяин не лез за словом в карман и, едва мы вошли в небольшой уютный ресторан и сели за нарядно накрытый стол, как генацвале начал произносить витиеватые, многоэтажные тосты, так, как это умеют делать только грузины. Он так вошел в роль тамады, что ничего замечательней нельзя было придумать.

—          Я хочу выпить за ваших детей! — издалека начал мастер тостов.

Я заметил, как побелело лицо супруги Тяжельникова, и веснушки, словно кофейные зерна, проступили на коже. Тяжельников незаметно взял жену за руку и так, со сцепленными руками, спрятанными под белоснежную скатерть, они просидели весь тост.

Надо было спасать положение.

—          Евгений Михайлович! — бодро вскочил я с места.- Разрешите небольшой перекур.

Грузин с удивлением посмотрел на бесцеремонного гостя. Отозвав тамаду в сторону, я не стал его жалеть…

—          У них никогда не было детей… Это самая большая боль семьи…

Глаза мои не смотрели на хозяина, но я почувствовал, как краска прилила ему в лицо.

Бочонок вина

Как-то Тяжельников решил лично побывать в гостинице «Юность», где обычно останавливались секретари ЦК комсомола республик, краев и областей, прибывшие на пленум ЦК ВЛКСМ.

«Тяж» был весьма строг и, готовясь к его приезду, никто не хотел опростоволоситься. С особой тщательностью прятались бутылки с яркими этикетками, без которых, однако, не обходились дружеские вечерние застолья.

Иван Гуцу — первый секретарь ЦК комсомола Молдавии, смуглый, красивый парень, с которым я дружил, узнал о «контрольной проверке» в самый последний момент.- Считанные минуты решали судьбу неотразимой улики — весьма внушительного бочонка с сухим вином, который Гуцу умудрился доставить со своей солнечной Родины. С помощником они, не долго думая, вылили бочонок в… ванную.

—          Как поживают товарищи из Молдавии? — спросил Тяжельников, пожимая руку Гуцу и внимательно осматривая номер.

—          Ничего, Евгений Михайлович, живем, вино пьем,- по лезвию бритвы прошелся Гуцу.

—          Да, да, аромат у вас в номере чудесный. Вот что значит Молдавия! Даже московский воздух ею пропитался!

Мы так и не поняли,- серьезно говорил «ЕМ» или иронизировал.

Зато целую неделю после трудового дня у входа в гостиничный номер щедрого молдавского друга стояла очередь… с кружками. У него где-то была еще одна бочка…

Мистер «Ч»

—          Теперь твоя очередь быть мистером «Ч» на два последующих дня,- сказал Тяжельников, просматривая служебные материалы к встрече с президентом Югославии Иосипом Броз Тито. Тито, однако, срочно выехал в ФРГ и нас принимал второй секретарь ЦК партии югославских коммунистов. Я впервые был в президентском зале приема официальных гостей и невольно голова моя вращалась в разные, стороны. Все было основательно и торжественно. Горели свечи и из невидимых динамиков тихо лилась красивая музыка.

Официальный банкет затянулся. Второй секретарь, живой, энергичный и влюбленный в Советский Союз человек, никак не хотел нас отпускать. Он, жестикулируя и смешно разговаривая по-русски, с увлечением рассказывал сам и расспрашивал Тяжельникова.

У меня в боковом кармане пиджака лежал по минутам расписанный график наших встреч, переездов и т. п., то есть план пребывания делегации ЦК ВЛКСМ в Югославии. На встречу с молодежью Косово мы уже опаздывали на полчаса. Тяжельников посмотрел на меня выразительным взглядом. Я не предпринял никаких действий, ибо гостеприимный секретарь ЦК не давал вставить слова.

Тяжельников заметно начал нервничать, мельком взглянув на часы, и хозяин приема, словно не заметив этого, дипломатично завершил банкет.

Поздно вечером наша делегация собралась в номере у Тяжельникова на «разбор полетов». Первому досталось мне, поскольку весь последующий регламент пришлось основательно изменить, что, естественно, создавало ажиотажную обстановку.

—          Вы понимаете, кто такой человек, отвечающий за регламент рабочего дня, расписанного по минутам? Мистер «Ч»! И этим сказано все! Да, это сложно — прерывать собеседника, напоминать о том или ином мероприятии, следить за временем, но это, в данном случае, ваша обязанность по протоколу. И вы с этим не справились! Я вынужден был посмотреть на часы, ведя беседу с секретарем ЦК партии. Это крайне бестактно! Вы это понимаете?

На следующий день я вклинился в толпу студентов, которые окружили с воодушевлением говорящего Тяжельникова и, твердо взяв его под локоть, раскланиваясь, проводил к машине. Впереди было другое мероприятие.

— Грубовато немного, но ничего, сегодня в распорядок уложились отменно,- удостоил меня «ЕМ» комплиментом, приветливо улыбаясь.

Правда, я до сих пор не знаю — мистер «Ч» это прозвище или дипломатический термин.

Дорогой товарищ Леонид Ильич!

Тяжельникову приписывают, что именно с его легкой руки Брежнева стали называть «дорогой Леонид Ильич товарищ Брежнев!»

Выступая на одном из съездов партии, он процитировал выдержку из днепропетровской заводской многотиражки, где была описана деятельность молодого способного инженера Брежнева. Генсека это так взволновало, что, не дождавшись окончания выступления «ЕМ», он попросил помощника подать газету в президиум. Водрузив очки, он старательно искал интересовавшее его место. Показал, тыча в строчки пальцем, Суслову, затем Подгорному. Газета обошла весь президиум…

Через короткое время Тяжельников стал заведующим отделом пропаганды ЦК КПСС.

Тогда-то и появилось крылатое выражение «Дорогой Леонид Ильич товарищ Брежнев!» Фраза по конструкции была нелепа, но скоро к ней привыкли. И начали повсеместно повторять.

Виктор Салошенко

This entry was posted in В созвездии лучших. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code